Старость — не приговор, а итоговый экзамен, который каждый проходит по-своему. Кто-то выбирает принятие и покой, другой — активную «атаку» на возраст. Оба пути могут вести к долголетию и внутренней целостности.
Советский академик и нобелевский лауреат Виталий Гинзбург на свой 70-летний юбилей задался вопросом: «Мне исполнилось 70 лет. И вы, наверное, хотите знать — удержусь ли я на ветке?» Эта фраза отсылает к древнему обычаю, согласно которому стареющий вождь должен был доказать силу, удержавшись на раскачивающемся дереве. Гинзбург подошёл к старости как учёный: он принимал неизбежное — ослабление тела, ухудшение памяти, сужение горизонтов. Для него старость стала путём к покою, с которым не стоило спорить.
Другой выдающийся академик, Дмитрий Лихачёв, придерживался противоположного взгляда. Он считал, что «старость надо атаковать». Под этим он понимал не борьбу с болезнями, а постоянную мобилизацию интеллектуальных и духовных сил. По его мнению, важны новые цели — даже небольшие. Чтение, работа в саду, письма — всё это помогает сохранять связь с миром и не давать душе лениться. Лихачёв подчеркивал, что возраст искажает память и восприятие, поэтому особенно важно поддерживать активность ума и сердца.
Ирония судьбы в том, что оба учёных стали долгожителями: Гинзбург прожил 93 года, следуя принципу принятия, а Лихачёв — 92, выбирая активность. Их примеры показывают: единого рецепта нет. Выбор зависит от характера.
Главное — сохранять живой интерес к жизни и внутренний стержень, не теряя способности радоваться и действовать.
